Боги, которые играют в игры, или наше античное паломничество



Боги, которые играют в игры, или наше античное паломничество

Боги, которые играют в игры, или наше античное паломничество
Автор
Олеся Крапивка
Тип отзыва
эссе
Месяц отдыха
август
Год отдыха
2006
Регион Греции
Общий по всей Греции

Хитрая одиссеева Эллада подкралась к нам незаметно, предводительствуемая двумя вождями – Аполлоном и Дионисом. Сначала Греция замаскировалась под философский трактат Фридриха  Ницше (тот самый, про рождение трагедии и Диониса с Аполлоном…), потом она обнаружилась в картинах Льва Бакста (помните, этот художник прославил парижские «Русские сезоны» Сергея Дягилева), затем все это вылилось в мою диссертацию, и самое невероятное – в конце концов, стало «генеральной движущей силой» моей семьи!

Нет, я не вышла замуж за грека, не живу в Греции… Мой муж – вполне русский человек, и живем мы в холодной Москве.

Нашу Грецию мы создали сами, в день свадьбы. А, может, она просто решила окончательно выйти из своего подполья?

…богам-олимпийцам захотелось немного развлечься и покинуть хотя бы на некоторое время скучные страницы  энциклопедий и учебников, куда их уже довольно давно поселили «без права переписки». Захватив с собой нехитрый скарб в виде летучих сандаликов, зевсова громоизвлекателя, аполлоновой кифары, они спустились со своей двузубой вершины и подвергли нас испытаниям в духе «От Зевса с любовью» (Тезею и Одиссею, конечно, приходилось покруче, но на то они и герои…) Долго не раздумывая, боги отправили моего жениха разгадывать загадки постаревшей Сфинкс (да-да, Сфинкс у эллинов женщина… один грек-экскурсовод когда-то повеселил меня тем, что обозвал ее «Сфинкой»). Тяжело бы пришлось жениху, если бы не Аполлон… Не знаю, чем мы его очаровали, но он вызвался быть нашим заступником, а за ним – и все его музы. В конце концов, обозвав аполлоновых спутниц, помогавших жениху, «парнасской бандой прохвосток», Сфинкс все же признала себя побежденной, а Аполлон «перенес» моего будущего супруга к Дельфийскому Оракулу (кто ж в Элладе в олимпийские времена начинал новое дело без визита к этой экстатичной особе?). Пифия довольно однозначно предсказала нашему браку счастливое будущее (а это для нее редкость, вспомним, что она наговорила когда-то Эдипу…), но взяла с жениха обещание немедля после свадьбы отправиться в ее вотчину, в священные Дельфы…
Что поделаешь, пришлось исполнять желание Пифии, а то с оракулом шутки плохи…

Смуглая, отуреченная, только пробудившаяся от сиесты, Греция встретила нас гомоном афинских улиц, неумеющими объяснить дорогу горожанами, голубями, нагло рассевшимися в уличных кафешках. Сегодня – совсем не «гомеровские» Афины, а завтра,  завтра нас ждут самые «олимпийские» Дельфы.

…«Они думают, что я давно исчез из твоего города, - подмигнул Афине ее любвеобильный отец, – ну-ну…»

Мы брели к автовокзалу, откуда отправлялись автобусы в Дельфы, уже начинало припекать солнце, а жара усугублялась полным отсутствием ветра. И вдруг – оп! – я в последний момент успеваю перехватить вознесшуюся к яркому небу юбку, с негодованием смотрю на мужа – ему что, делать нечего, задирать мне подол посреди улицы??? Он недоуменно глядит на меня… Ладно… Через несколько шагов юбка взлетает еще раз, а я чувствую легкий теплый ветерок, коснувшийся моих колен, «Какой ветер, - смеется муж, - полнейший штиль!» Я мысленно улыбаюсь оставшемуся за спиной Акрополю: Эх, Зевс-Зевс… старый развратник, не шали так, у меня же медовый месяц!

…на вершине Парнаса Аполлон усердно играет на кифаре уже третий час, а может, третью тысячу лет; рядом, под кипарисами, пасется крылатый Пегас. Аполлон хранит одну маленькую тайну – он стал таким непревзойденным кифаредом вовсе не от безумной любви к музыке, просто когда он бросает играть, Пегас начинает ржать, а ржет он примерно так, как орет павлин… только в тысячу раз громче.

Мы идем по священной дельфийской дороге, окруженные мраморными глыбами, за очередным поворотом – храм Аполлона, а пока на нас глазеют давно разграбленные сокровищницы городов «всея Эллады». Я оборачиваюсь, чтобы сфотографировать долину – и ловлю на себе смеющийся умный взгляд поджарого пса. «Можно я тебя сфотографирую?», пес послушно становится передними лапами на камень, не мигая, смотрит в объектив, «Уж не аполлонов ли ты?», пес улыбается своими мудрыми глазами… «Спасибо, что попозировал!», на секунду я оборачиваюсь в поисках мужа, взглянув же назад, совсем не удивляюсь, поняв, что пес исчез – ему негде было спрятаться на этой голой площадке, кроме как в далекой древности…

…Какое странное ощущение – вокруг давно опустевшие храмы, а где-то невдалеке могилы жрецов, философов, живших и проповедовавших после того, как слава Дельф угасла. Давно истлели в могилах останки стоиков и софистов, строивших хитроумные системы, считавших дельфийских насельников «бабушкиными сказками»… А теперь, как три тысячи лет тому назад, гремит весною Зевс, танцуют в священной оливковой роще музы, а высоко в горах буйные менады во всю силу своих легких кричат «Вакх, эво-ээ!..»

P.S. Через год у нас родился сын, получивший имя Аполлинарий – «принадлежащий Аполлону».