Пенсии по-французски, по-английски, по-русски
03.11.2010 14:16
Пенсии по-французски, по-английски, по-русски
Французский бунт оказался бессмысленным и беспощадным, нанеся стране урон на сумму, которая в идеале могла бы значительно сократить бюджетную дыру в национальном пенсионном фонде. А так там дефицит в 45 миллиардов евро, который и подтолкнул администрацию Саркози к увеличению возраста выхода на пенсию до 62 лет.Впрочем, не все так просто, как оно выглядело с экранов наших телевизоров. Ведь помимо пенсионного возраста есть еще и пенсионный стаж. В разных странах Европы он разный.
В Великобритании для получения полной пенсии достаточно оттрубить «всего» 30 лет. И это при том, что рядовой англичанин может начать получать пенсионные чеки только с 67 лет.
В Греции, также замученной в последнее время стачками и демонстрациями, для выхода на пенсию надо отработать 37 лет.
В Бельгии, Германии, Испании полный стаж измеряется 35 годами.
А вот Франция ныне взяла верхнюю планку стажа. В «шестиугольнике» он отныне равен 41 году и еще 3 месяцам. При чем тут три месяца, понять трудно. Но ясно одно: разные слои населения восприняли новые реалии, (а новый пенсионный закон вступил в действие 27 октября сего года) по-своему.
Действительно, новые положения больнее ударили по работникам физического и не слишком квалифицированного труда, ради овладения тонкостями которого не надо просиживать по пять-шесть лет на университетских скамьях.
Поэтому мяснику, который пошел в подмастерья в возрасте 16 или 17 лет, придется отработать до пенсии не 41 год с гаком, а 46 или даже 47 лет. С другой стороны, интеллектуалу, который выгрыз из гранита науки себе университетский диплом и начал свой трудовой путь в 24 или 25 лет, все равно придется выходить на пенсию далеко за шестьдесят лет. Люди образованные фактически ничего не проиграли. И, как писали многие французские аналитики, более 70 процентов опрошенных отнеслись к идеям Саркози вполне терпимо.
В определенной степени бунт, в который втянулась легкая на такой подъем молодежь и просто маргиналы с эмигрантами, стал отражением общего недовольства жизнью, которая после кризисных месяцев легче, естественно, не стала.
Действительно, по ту сторону Ла-Манша пенсии начинают получать с 67 лет, однако никто витрины в Лондоне не бил, а вот французы разошлись, вернее – расходились! Многие наблюдатели склонны видеть различия в поведении потомков галлов и англосаксов в фундаментальной общественной психологии. Мол, на туманном Альбионе граждане традиционно в меньшей степени уповают на государство, а потому реагируют на некоторое ужимание своих социальных прав куда спокойнее.
К слову, среди французских протестующих, которые долго не могли угомониться, преобладали помимо молодежи, испугавшейся перспективы, что старики будут еще дольше засиживаться на своих рабочих местах, и государственные служащие всех мастей, а вот труженики частного сектора бунтарством не заразились. Надо сказать, что госсектор давно успешно боролся за главное, по Марксу, богатство общества – свободное время. Уже при президенте Миттеране к отпуску была добавлена пятая неделя, а не так уж давно заговорили о необходимости перехода на четырехдневную рабочую неделю.
А тут, понимаешь, лишние два года пахать до достойной пенсии. И какой! Так называемый коэффициент замещения, то бишь часть зарплаты, материализующаяся в пенсии, достигает в разных странах Западной Европы 60, а то и 80 процентов. У нас где-то 25 процентов. Но о нас разговор особый. Кстати, новый пенсионный закон во Франции будет действовать до 2018 года. А через восемь лет его собираются пересмотреть. Либо в сторону либерализации, либо в сторону дальнейшего ужесточения. Но ясно, что новые пенсионеры почти во всех странах будут жить хуже нынешних.
Но вернемся к родным осинам. Разговоры о повышении пенсионного возраста стали и у нас общим местом.
В противовес сторонникам продления радости труда скептики ссылаются на низкую продолжительность жизни прежде всего мужского населения, которая, по официальным данным, достигла лишь 61 года. Хотя еще недавно фиксировалась где-то на уровне 58–56 лет. Понятно, что невелики мужские годы по причине массовой гибели мужиков самого трудоспособного возраста. Но и те, кто преодолел пенсионную планку, опять же по данным статистики, в среднем благоденствуют на пенсии десять лет.
Но раз вопрос поднят, он будет и впредь будироваться, поскольку дефицит Пенсионного фонда, переваливший за один триллион рублей, по-прежнему покрывается из госбюджета.
К слову, во Франции отдают себе отчет в том, что после введения нового закона о пенсиях дефицит миллиардов в пятнадцать как минимум все равно останется. К тому же в Париже не ставят под вопрос возможность выхода на досрочную пенсию по причине инвалидности или особо тяжелых условий труда. Наше увеличение пенсионного возраста также все вопросы дефицита не решат.
Так что во всех странах «большой двадцатки» есть над чем поломать голову властям.
Михаил Щипанов
