Европейский вопрос о России
17.12.2007 14:36
Брюссель — друг или враг, или что-то тревожно среднее? Вот вопрос, который задает Европа о России, а Россия — о вновь агрессивной Европе. Выбор президентом Владимиром Путиным Дмитрия Медведева, председателя Газпрома — газовой компании, которая держит мертвой хваткой европейское энергоснабжение, — только придает этому вопросу еще большую остроту.
Отношения между Европой и Россией ухудшались в течение нескольких лет, но те проблемы, которые когда-то считались управляемыми экономическими вопросами, в том числе проблема энергоснабжения, теперь усугубляются гораздо более изменчивыми политическими различиями. Риск заключается в создании климата нескрываемой враждебности с потенциально большими издержками, чем во время накала Холодной войны.
Виноваты и ЕС, и Кремль
Самая очевидная и неизбежная точка воспламенения — это Косово. Скорее всего, в начале следующего года большинство стран-членов Европейского Союза признает анклав с албанским большинством на южной границе Сербии независимым государством. Это наверняка взбудоражит не только Сербию, но и Кремль.
К тому же растет напряжение из-за планов Соединенных Штатов разместить систему противоракетной обороны в Польше и Чешской Республике, а также увеличивается вероятность того, что дальнейшее расширение НАТО будет включать Грузию, все более преуспевающего соседа, с которым у России нестабильные отношения. Россия продолжает раздувать там сепаратистский огонь, поддерживая независимость Абхазии и Южной Осетии.
Раздражение растет как в России, так и в Европе, однако, как это ни парадоксально, когда дело доходит до главных проблем, их интересы в значительной степени совпадают. Обоим угрожает Исламский экстремизм и растущие волнения. Обоим есть что терять в случае, если ситуация на Ближнем Востоке выльется в новое насилие. И оба столкнулись с серьезными демографическими проблемами, учитывая сокращающееся и стареющее население, а также с проблемой восходящих супердержав Азии.
Развал в отношениях был постепенным и лишенным драматизма. Это был скорее угрюмый и обиженный отказ увидеть точку зрения друг друга, чем непрерывная цепь ссор. В большой степени это можно приписать унижению, которое перенесла Россия, когда конец коммунизма поставил ее экономику на колени, и западной недальновидности в отношении коренных сил и стойкости России.
ЕС так же виноват, как и Кремль. В годы после распада Советского Союза ни ЕС, ни европейские национальные высокопоставленные политики не разработали последовательную стратегию, излагающую отношения, которые Европа хочет построить с Российской Федерацией.
В настоящее время важнее, чем когда-либо, чтобы ЕС, в состав которого теперь входят не только бывшие советские государства-сателлиты, но и страны, которые были частью СССР, создал структуру стратегической политики.
Стратегическая политика отражает не только беспокойство по поводу энергоснабжения и общих проблем безопасности, но и необходимость предотвратить любой надвигающийся кризис на Ближнем Востоке, который может повергнуть большую часть мира в беспорядок, если не в вооруженный конфликт.
И на Кавказе значительное улучшение в отношениях Европы с Россией является решающим для разрядки напряжения.
Со своей стороны Европа должна провести наступление очарованием, чтобы убедить Путина и Медведева в том, что реальный интерес России заключается в улучшении двусторонних отношений.
Структура для диалога
Россия должна сотрудничать в энергетических вопросах теми способами, которые гарантируют настоящую безопасность. На Ближнем Востоке она должна убедить Иран держать под контролем военные элементы ядерной программы, разработку которой Россия сделала возможной.
Все это не так просто сделать. Не только потому, что отношения Европы с Россией настолько охладели, но и потому что Путин, насколько известно, презирает ЕС за его политическую беспомощность.
Российские руководители, возможно, ошибочно истолковали как проявление слабости то, что на саммите Россия–ЕС, который прошел в прошлом месяце, Европу представляли два португальских политика — президент Европейской Комиссии Жозе Мануэль Баррозу и премьер-министр Жозе Сократеш, правительство которого в настоящее время возглавляет переходящее президентство в ЕС.
Самым впечатляющим в российских глазах была борьба стран ЕС за договоры купли-продажи нефти и газа, которые сделали многое для того, чтобы убедить Кремль в том, что Европа не является политической силой, которую следует принимать в расчет.
Со стороны Европы разработка нового духа ослабления напряженности потребует больших усилий. Широко распространено неодобрение автократичного стиля правления Путина и нарушений прав человека его правительством.
Протягивание «оливковой ветви» России не очень понравится (или совсем не понравится) избирателю в большинстве стран ЕС, а попытки Путина сохранить власть де-факто, если не де-юре, после вероятной победы Медведева в марте следующего года, несомненно приведут к ухудшению положения.
Поэтому вопрос заключается в том, могут ли Европа и Россия установить новую структуру для диалога друг с другом. Существует множество избитых дипломатических путей, так что отсутствуют не структуры. Необходимо более позитивное умонастроение и определенные идеи о том, что делать.
Жиль Мерритт
Copyright: Project Syndicate / Europe’s World, 2007.
Европейский вопрос о России
Для улучшения взаимоотношений необходимо более позитивное умонастроение. В настоящее время важнее, чем когда-либо, чтобы ЕС создал структуру стратегической политики. Вопрос заключается в том, могут ли Европа и Россия установить новую структуру для диалога друг с другом.Брюссель — друг или враг, или что-то тревожно среднее? Вот вопрос, который задает Европа о России, а Россия — о вновь агрессивной Европе. Выбор президентом Владимиром Путиным Дмитрия Медведева, председателя Газпрома — газовой компании, которая держит мертвой хваткой европейское энергоснабжение, — только придает этому вопросу еще большую остроту.
Отношения между Европой и Россией ухудшались в течение нескольких лет, но те проблемы, которые когда-то считались управляемыми экономическими вопросами, в том числе проблема энергоснабжения, теперь усугубляются гораздо более изменчивыми политическими различиями. Риск заключается в создании климата нескрываемой враждебности с потенциально большими издержками, чем во время накала Холодной войны.
Виноваты и ЕС, и Кремль
Самая очевидная и неизбежная точка воспламенения — это Косово. Скорее всего, в начале следующего года большинство стран-членов Европейского Союза признает анклав с албанским большинством на южной границе Сербии независимым государством. Это наверняка взбудоражит не только Сербию, но и Кремль.
К тому же растет напряжение из-за планов Соединенных Штатов разместить систему противоракетной обороны в Польше и Чешской Республике, а также увеличивается вероятность того, что дальнейшее расширение НАТО будет включать Грузию, все более преуспевающего соседа, с которым у России нестабильные отношения. Россия продолжает раздувать там сепаратистский огонь, поддерживая независимость Абхазии и Южной Осетии.
Раздражение растет как в России, так и в Европе, однако, как это ни парадоксально, когда дело доходит до главных проблем, их интересы в значительной степени совпадают. Обоим угрожает Исламский экстремизм и растущие волнения. Обоим есть что терять в случае, если ситуация на Ближнем Востоке выльется в новое насилие. И оба столкнулись с серьезными демографическими проблемами, учитывая сокращающееся и стареющее население, а также с проблемой восходящих супердержав Азии.
Развал в отношениях был постепенным и лишенным драматизма. Это был скорее угрюмый и обиженный отказ увидеть точку зрения друг друга, чем непрерывная цепь ссор. В большой степени это можно приписать унижению, которое перенесла Россия, когда конец коммунизма поставил ее экономику на колени, и западной недальновидности в отношении коренных сил и стойкости России.
ЕС так же виноват, как и Кремль. В годы после распада Советского Союза ни ЕС, ни европейские национальные высокопоставленные политики не разработали последовательную стратегию, излагающую отношения, которые Европа хочет построить с Российской Федерацией.
В настоящее время важнее, чем когда-либо, чтобы ЕС, в состав которого теперь входят не только бывшие советские государства-сателлиты, но и страны, которые были частью СССР, создал структуру стратегической политики.
Стратегическая политика отражает не только беспокойство по поводу энергоснабжения и общих проблем безопасности, но и необходимость предотвратить любой надвигающийся кризис на Ближнем Востоке, который может повергнуть большую часть мира в беспорядок, если не в вооруженный конфликт.
И на Кавказе значительное улучшение в отношениях Европы с Россией является решающим для разрядки напряжения.
Со своей стороны Европа должна провести наступление очарованием, чтобы убедить Путина и Медведева в том, что реальный интерес России заключается в улучшении двусторонних отношений.
Структура для диалога
Россия должна сотрудничать в энергетических вопросах теми способами, которые гарантируют настоящую безопасность. На Ближнем Востоке она должна убедить Иран держать под контролем военные элементы ядерной программы, разработку которой Россия сделала возможной.
Все это не так просто сделать. Не только потому, что отношения Европы с Россией настолько охладели, но и потому что Путин, насколько известно, презирает ЕС за его политическую беспомощность.
Российские руководители, возможно, ошибочно истолковали как проявление слабости то, что на саммите Россия–ЕС, который прошел в прошлом месяце, Европу представляли два португальских политика — президент Европейской Комиссии Жозе Мануэль Баррозу и премьер-министр Жозе Сократеш, правительство которого в настоящее время возглавляет переходящее президентство в ЕС.
Самым впечатляющим в российских глазах была борьба стран ЕС за договоры купли-продажи нефти и газа, которые сделали многое для того, чтобы убедить Кремль в том, что Европа не является политической силой, которую следует принимать в расчет.
Со стороны Европы разработка нового духа ослабления напряженности потребует больших усилий. Широко распространено неодобрение автократичного стиля правления Путина и нарушений прав человека его правительством.
Протягивание «оливковой ветви» России не очень понравится (или совсем не понравится) избирателю в большинстве стран ЕС, а попытки Путина сохранить власть де-факто, если не де-юре, после вероятной победы Медведева в марте следующего года, несомненно приведут к ухудшению положения.
Поэтому вопрос заключается в том, могут ли Европа и Россия установить новую структуру для диалога друг с другом. Существует множество избитых дипломатических путей, так что отсутствуют не структуры. Необходимо более позитивное умонастроение и определенные идеи о том, что делать.
Жиль Мерритт
Copyright: Project Syndicate / Europe’s World, 2007.
