Георгий Костаки и его русский авангард
27.07.2008 21:02
Георгий Костаки и его русский авангард
Наталия Костаки о своем отце - легендарном коллекционере Георгии Костаки:«…Он с честью выполнил свою Миссию, ниспосланную ему Свыше»
«…Я спас большое богатство. В этом моя заслуга.
Но это не значит, что спасение должно принадлежать
именно мне или кому-нибудь другому, кому я мог бы
завещать свои картины.
Они должны принадлежать России, русскому народу!»
(Георгий Костаки)
5 июля 2008 г. всемирно известному коллекционеру
Георгию Костаки исполнилось бы 95 лет.
…Вспомнить о 95-летии крупнейшего коллекционера русского авангарда
Георгия Костаки меня побудило приглашение Греческого культурного центра (ГКЦ)
на персональную выставку работ художника Наталии Костаки «Нить Ариадны».
Данное мероприятие было организовано ГУ МДН, Греческим культурным центром (директор Феодора Янници), Греко-Славянской общиной «Парадигма» (Анатолий Коцонис) и Русско-Греческим творческим Союзом художников (Павлос Арзуманидис).
«…А ведь минуло 5 лет, когда в этом же уютном особняке на Ново-Басманной прошла выставка «Георгий Костаки и его время», приуроченная к 90-летию выдающегося коллекционера живописи русского авангарда Георгия Дионисовича Костаки» -
первые мысли после прочтения приглашения.
Открытие имени Георгия Костаки для автора этих строк произошло в начале 1980-х гг.
На церемонии открытия одной из выставок в музее народов Востока кто-то из присутствующих обратил мое внимание, зная о моем греческом происхождении, на персону Татьяны Метакса: «…Она родственница известного коллекционера Костаки».
С этого момента Георгий Костаки попал в поле моего зрения, как и все другие соотечественники, обладающие заслуженной славой и известностью « в стране и мире». Первоначальную информацию о легендарном греке коллекционере, оставившем в дар Третьяковской галерее свою знаменитую, не имеющую себе равных в мире, коллекцию русского авангарда, дополняли рассказы знакомых художников, главный контекст которых можно свести к фразе: «…Георгий Костаки - необыкновенная личность».
В 1986 году в Третьяковке прошло открытие выставки его коллекции, на которую он,
уже тяжело больной, приехал из Афин. Встречали Георгия Костаки по высшему разряду.
Ему были оказаны все почести, приличествующие в Советском Союзе Высокому гостю. Словно восьмилетней давности скандальная история его вынужденной эмиграции
была каким-то фатальным недоразумением, оказавшимся на поверку дурным сном.
9 марта 1990 г. его не стало - главная информационная программа страны «Время» сообщила многомиллионной аудитории телезрителей Советского Союза, что
в пригороде греческой столицы умер известный коллекционер Георгий Костаки.
Это было, скажем, признанием со стороны государства, руководства страны масштабов личности этого человека, его заслуг перед этим самым государством, Русской культурой, в которой он навсегда еще при его жизни, занял почетное место. Признанием, обрамленным в форму «последнего прости» за принуждение его к отъезду из страны – за все грязные методы «принуждения» к эмиграции, что были «обкатаны» на нем в 1970-х гг.
Важным событием, вызвавшим у просвещенного российского читателя интерес
к легендарной личности Георгия Костаки, стало издание его книги «Мой авангард». Данная книга была издана Савелием Ямщиковым в 1993 г., спустя три года после смерти ее автора Георгия Костаки и быстро стала библиографической редкостью.
Помню, увидев книгу «Мой авангард» среди сотен томов добротной библиотеки своего знакомого, с интересом погрузился в чтение, захватившее всецело – «от корки до корки».
Что способствовало этому «погружению»?
Национальная принадлежность автора книги или ее содержание?
Георгий Костаки мне интересен, как Личность и, уже потом, как Грек-Личность!
Книга Георгия Костаки – искреннее повествование, написанное образным языком, о его познании науки собирательства, эволюции интересов на этом захватывающем поприще деятельности. Перед читателем, как это принято говорить, предстают Мир Москвы: художников, коллекционеров, дипломатов, деятелей культуры 1930-1970-х гг.
Книга интересна и в «греческой» ее составляющей. Ведь в ней описывается судьба одной греческой семьи Костаки, генеалогические корни которой берут свое начало с Закинфоса, оказавшейся в конце 19-го века в России. В бурно развивающуюся Россию в конце 19-го века, как и в Соединенные Штаты Америки, приезжали миллионы предприимчивых людей, искателей счастья из Европы, в числе которых были и десятки тысяч наших соотечественников из Греции, Константинополя, Понта.
История семьи Костаки – это маленький «семейный» фрагмент из современной истории греческого народа, волею судеб небесных проживающего на всех континентах нашей планеты. Во многом схожие истории греческих семей – их «трагедии и триумфы»
в дореволюционной и Советской России.
Георгий Костаки. Сын греческого эмигранта, родившийся и выросший в Москве.
Свои первые шаги в коллекционировании он начал еще подростком, совершив на редкость неудачную сделку - редчайшую коллекцию марок его покойного родителя, продал в одной из лавок на Кузнецком мосту японскому коллекционеру за сумму, достаточную для покупки присмотренного им в комиссионке иностранного велосипеда, когда как ее реальная стоимость составляла «сотни велосипедов».
Жизненные университеты Георгия Костаки.
1920-1930-е гг. Советская Россия, Москва. Иностранное (греческое) подданство и «неправильное» классовое происхождение сделало невозможным для Георгия Костаки, как и для всех обладателей этих «титулов», получить достойное образование, найти хорошую работу. Уход из жизни его отца, разорившегося коммерсанта Дионисия Костаки, имевшего некогда чайные плантации в Узбекистане и занимавшегося в Москве торговлей чаем, не дает ему времени для осмысления ситуации –
«…Кем быть?», «…Что делать?»
Он работает сторожем, строительным рабочим и, наконец, его берут шофером
в греческом посольстве в 1930-х гг. Умению классно водить автомобиль Георгия, наверняка, обучил его старший брат Спиро (Спиридон) – один из знаменитейших гонщиков-мотоциклистов в 1920-х гг. …Он возит дипломатов по комиссионным магазинам, торгсинам (магазинам торговли с иностранцами) и потихоньку сам втягивается в собирательское ремесло. «Малые голландцы», фарфор, русское серебро, ткани, ковры.
В голодные 1930-е гг. комиссионки были переполнены всем этим «буржуазным добром», которое за бесценок туда сдавался, решающими проблему выживания, его «хозяевами прошлой жизни». Это был настоящий «клондайк» для работающих в Москве дипломатов, совершающих регулярно «экскурсии» в эти места-«достопримечательности» столицы.
Приобретение полотен «малых голландцев» сопровождалось экстернальным самообразованием на предмет определения подлинности работ – авторства, школы.
К нему приходит увлечение к собиранию старинных гобеленов и, соответственно, знания техники ткачества, знания обо всех старинных мануфактурах.
Среди друзей Георгия Костаки молодые художники, отрицавшие в своем творчестве старые буржуазные каноны в живописи – новаторы, футуристы. Многие из них дарят ему свои работы. Какие-то работы, не пользующиеся в то время спросом, он у них покупает.
…В сентябре 1939 г. разразилась Вторая Мировая война.
Греческое посольство в Москве эвакуируют в Вашингтон. Посол Греции предлагает Георгию Костаки последовать вместе с ним, но это оказалось невозможным - власти не дают разрешение на выезд из страны его жене Зинаиде, русской, подданной СССР.
В военные годы Георгий Костаки работает шофером в посольствах Великобритании и Канады. В посольстве Канады до эмиграции из страны он работает администратором.
. …Первые приобретения работ авангардистов им совершаются в 1946 году.
Работы Ольги Розановой вызывают у Георгия Костаки следующие ассоциации:
«Возникло ощущение, что я жил в комнате с зашторенными окнами, а теперь они распахнулись и ворвалось солнце!»
Это было их, Георгия Костаки и Русского авангарда, «обручением» -
Любовью с первого взгляда!
Авангардисты перевернули его жизнь – предыдущая коллекция была продана или обменена на работы авангардистов, что многими коллекционерами не было понято.
«…В среде московских коллекционеров у меня появилось не очень-то лестное прозвище «грек-чудак», который приобретает никому ненужный мусор».
Так, благодаря его потрясающей интуиции, он выходит на магистральную линию своего жизненного призвания – собиранию работ и открытию имен для будущих потомков художников, абсолютно безвестных в то время или совсем невостребованных.
Ольга Розанова, Любовь Попова, Варвара Степанова, Эндеры, Иван Клюн, Эль Лисицкий и многие другие художники авангардисты не имели в 1940-1950-х гг. известности Василия Кандинского, Казимира Малевича, Марка Шагала, о которых сам Костаки может к тому времени разве что сказать: «Я знал, что такие художники есть».
Следует сказать, что коллекционирование работ художников русского авангарда требовало, скажем, определенного мужества в 1940-1950-е сталинские годы.
Хранить Малевича в 1940-х гг., времени борьбы со всевозможными буржуазными лжеучениями, космополитами, было большим преступлением, чем хранить в 1970-х гг.
«Архипелаг ГУЛАГ» Солженицина, за что в те годы, если помните, нередко сажали.
Параллельно с коллекционированием работ русского авангарда его захватило увлечение иконами – приобретение произведений древнерусской живописи. Собралась неплохая коллекция порядка полутора ста единиц, в которой были и иконы 14-15 веков.
Так, постепенно и последовательно, путем самообразования он стал самым настоящим искусствоведом, всегда «попадающим в десятку» в выборе картин для своей разрастающейся и становящейся репрезентативной коллекции.
Именно поэтому, в конечном итоге, коллекция Георгия Костаки, переданная им в дар Третьяковской галерее, является уникальным достоянием музея.
Он был разносторонне эрудированным человеком, не получившим при этом высшего образования, добирающий отсутствие этого самого образования хватаемыми им на лету народными университетами жизни. Обладающим коммерческим даром, умением общаться, необыкновенной широтой души, поразительным чувством искусства –
все это способствовало установлению им добрых отношений с Марком Шагалом,
Иваном Фальком, Михаилом Ларионовым, Наталией Гончаровой и многими другими художниками, людьми творчества. Георгий Костаки обладал, казалось бы, парадоксальной чертой характера для коллекционера – был абсолютно порядочным человеком, не торгашом, что плохо перекликается с ремеслом собирателя- коллекционера.
«Странный грек» никогда «до запотевшего лба» не торгуется, не «играет на понижение» цены на картину – все это создает ему в глазах художников, владельцев картин реноме человека, которому они первому должны предложить приобрести свои работы.
В конце 1960-х гг. на Западе появляется мода, интерес к русскому авангарду.
К этому времени коллекция Костаки становится культурным явлением в жизни Москвы – ежедневно в его дом на проспекте Вернадского приходят десятки посетителей, среди которых иностранные туристы, политики, дипломаты зарубежных миссий, художники, посланцы ведущих музеев Америки и Европы, представители интеллигенции.
В числе посетителей «галереи Костаки» были сенатор Эдвард Кеннеди, Марк Шагал, Святослав Рихтер, Игорь Стравинский, Норман Рид, Глен Гульд, Рокфеллер.
О коллекции появляются статьи в американских и английских журналах.
Публичность Георгия Костаки, многочисленные публикации в западных СМИ о его коллекции, обеспечивают ему и его собранию выживание, гарантии безопасности.
В 1973 г. в Москву приезжает Марк Шагал и, конечно же, посещает «музей» своего друга на проспекте Вернадского: «Костаки, вы сделали великое дело. Вы должны быть награждены за этот труд!»
… «Награда» не замедлила с поисками своего героя.
«Самодеятельность» Георгия Костаки приходится не по душе отдельным официальным руководителям КГБ, которые с середины 1970-х гг. всеми, известными им, универсальными методами «содействуют» принятию им решения покинуть СССР.
Развязка наступает в 1977 г. Передав в дар Третьяковской галерее 80% своей коллекции авангарда, а так же коллекции произведений древнерусского искусства в дар музею древнерусской культуры и искусства имени Андрея Рублева, Георгий Костаки в начале 1978 г. эмигрирует из страны.
Решение-«завещание Георгия Костаки» о передачи им в дар России своих коллекций было им принято не под диктовку властей, а по зову его, истинного патриота России, сердца.
Коллекции русского авангарда и произведений древнерусского искусства
Георгия Костаки обладают художественной целостностью, отражают в полной мере личные вкусы и пристрастия их собирателя, продолжившего своей деятельностью традиции русского собирательства конца 19-го-начала 20-го веков: деятельность Костаки сопоставима с тем, что делали братья Третьяковы, Щукины, Морозовы.
Главный императив этой традиции состоит в том, что уникальные частные коллекции должны принадлежать не только их владельцам, они должны принадлежать Москве и России!
…Несколько лет назад автору этих строк представилась возможность поговорить
о Георгии Костаки с человеком, имеющим прекрасное представление о «предмете разговора»: наш разговор с руководителем музея народов Востока Татьяной Метакса, который гипотетически мог состояться в начале 1980-х гг., произошел в конце 2005 г.
Разговор с дочерью Георгия Костаки художником Наталией Костаки о ее знаменитом отце «созревал» последние пять лет – со времени нашего знакомства.
С Наталией Георгиевной меня познакомил в конце 2002 г. Анатолий Коцонис.
На открытии ее выставки в домнаце 17 июня 2008 г. договариваемся о встрече.
Наверняка, главной причиной, выведшей ее на путь главного жизненного призвания, стала та удивительная атмосфера, в которой она находилась с детских лет и до времени отъезда в начале 1978 г. из Советского Союза заграницу своего знаменитого отца. Атмосфера, царящая в 1950-1970 гг. в семье Костаки, картин и икон, мира людей, имеющих прямое или самое опосредованное отношение к живописи и искусству.
Выпускница знаменитой Строгановки, факультета художественного конструирования.
Учеба в этом вузе была, по ее признанию, выполнением желания своего родителя.
Занималась промышленным дизайном, работала в области декоративно-прикладного искусства, увлекалась ювелирным делом, которое, как некогда безоглядное увлечение ее отца русским авангардом, «сметает» в начале 1990-х гг. после ее переезда в Грецию желание профессионально заниматься живописью.
30 июня 2008 года. Летнее кафе в Александровском саду.
Главная тема нашего разговора с Наталией Костаки посвящена ее отцу, легендарному коллекционеру Георгию Костаки, которому 5 июля 2008 г. исполнилось бы 95 лет.
В ходе нашей беседы мы так же касаемся темы ее творчества, ее мироощущений.
Заключение нашей беседы – оценка Наталией Костаки жизни отца, его главному Деянию - оставленному в дар Третьяковке, России, человечеству – «коллекции Костаки».
- Г-жа Костаки! Вашему самовыражению себя в живописи и графике предшествовали долгие годы поисков себя в иных профессиональных ипостасях.
- Я выросла в таком доме, где было столько имен, столько гениальных художников,
что найти себя во взрослой жизни, поверьте мне, было очень непростым делом.
- …А кем вы были для этих людей?
- Была дочерью Георгия Костаки.
- Быть дочерью Георгия Костаки налагает на носителя этого «титула»
какие-то обязательства или дает какие-то права?
- Я дочь Костаки как была, так ее и остаюсь. Благодаря этому, рядом со мной люди, которые были рядом с ним. Сохранились все связи и знакомства, которые трудно приобретать – вы знаете, как сегодня принимают и впускают.
Со дня своего рождения я в этом обществе, там живу и присутствую.
…С другой стороны, это налагает, безусловно, определенные обязательства.
- Вы учились в Строгановке. Не секрет, что туда и в Суриковское училище невозможно было поступить.
- Очень много по настоящему талантливых художников не могли туда поступить – остается только догадываться, по каким причинам.
…Анатолий Зверев или что такое подлинная свобода
- Среди многочисленных художников русского авангарда отдельное почетное место
в «портретной» и художественной галерее вашего отца занимал Анатолий Зверев, сформировавшийся как художник, в большей части, самостоятельно.
- Анатолий Зверев был, не покривлю душой против истины, членом нашей семьи.
Часто бывал, жил у нас дома, на нашей даче в Баковке.
Буйные гениальные эскапады его творчества часто происходили в моем присутствии.
Мне тогда было 10 лет. …Расцвет его творчества – работы середины 1950-1960-х гг.
- Анатолия Зверева называли «русским Ван Гогом».
Его фантастическая способность «выдавать на гора» блиц-всполохи своих озарений.
- В течение одного дня он мог сделать десятки работ. Маслом, акварелью, карандашом.
- Задав, тем самым, работу сегодняшним искусствоведам, ломающим голову где подлинный Зверев! Целая наука – «распознание Анатолия Зверева».
- Вы знаете, на самом деле, это трудно определить даже лучшим специалистам,
потому что у Зверева были периоды, когда он, как он сам говорил, «не отходил».
- Получается, мог забыть оставить на рисунке, картине свою темпераментную «фигуративную» авторскую «загогулину»?
- Зверев, на самом деле, многие свои работы не подписывал. У меня есть его рисунки без авторской подписи, которые он рисовал при мне. …С моего десятилетнего возраста и до последних дней его жизни (9 декабря 1986 г. – прим. Н.С.) мы поддерживали отношения, несмотря на то, что человеком он был достаточно странным и тяжелым в общении.
- «Странность» - это отличительная черта подлинного художника,
погруженного в только ему понятный мир образов и знаков Свыше.
- Знаете, все по-настоящему талантливые люди необычны! (смеется)
- Духовно свободные, не играющие по заскорузлым правилам обывательского мира – далекие от материального бытия, блаженствующие по свету вольные художники, знающие истинную цену категории «свобода».
- Да, именно так. Все это в полной мере соотносится к Анатолию Звереву.
…Анатолий приходил к нам домой с супругом и после переезда отца в Грецию (1978) –
до своей смерти (1986). Мы с мужем его всячески опекали, поскольку он был фактически как бомж. Как ходили в то время бомжи, в таком виде зачастую появлялся и он.
- …Вопрос не в бедности, а, если уместно так сказать, в стиле его жизни.
Обладай Анатолий Зверев хотя бы на пять процентов практической сметкой тех русских живописцев, кто имеет сегодня свои картинные галереи, но по своему творческому потенциалу несопоставим с ним и на двадцать процентов...
- …У него ничего не было. Я ему отдала все отцовские костюмы, и белье мы ему покупали. Он уходил от нас одетым и чистым, но уже через неделю возвращался ободранным и рванным – то ли пропил, то ли обобрали. Увещевания были бесполезны. Отец к Толе относился как к сыну, переживал за него и почти в каждом телефонном разговоре из Греции справлялся о нем: «…Как там Толечка?»
Галерея Костаки или Дом приемов на улице Вернадского
- Ваш дом на улице Вернадского знала в 1960-1970-х гг. вся Москва - художников, артистов, дипломатов. Многие иностранцы приезжали посетить галерею Костаки.
- Да, у нас дома отцом регулярно устраивались приемы-вечера.
- Это были, вспоминаются классические литературные и театральные вечера, приемы по средам, пятницам?
- Четкой системы, каких-то определенных дней, не было.
В будние дни по вечерам, а в субботу и воскресенье – в течение всего дня.
Художники, искусствоведы, критики, музыканты, иностранцы.
- …Столпотворение людей! Как проходили вечера у Георгия Костаки?
- Поскольку у отца были возможности приобретать продукты…
Он работал администратором в посольстве, получал валюту и, следовательно, мог покупать продукты в «Березке». Поскольку в обычных магазинах ничего не было,
все приходили в наш дом. …Да и мама, Зинаида Семеновна, очень хорошо готовила.
Представляете, какая удивительная атмосфера царила в нашем доме – многие гости располагались на полу на ковре – вкусные яства, шутки, разговоры об искусстве.
Мы жили на проспекте Вернадского, 59. У отца были три квартиры на одном 15-м этаже
этого дома на юго-западе Москвы. Иногда в нашем доме образовывались целые толпы людей. Все, не взирая на чины и ранги, были здесь желанными гостями.
…К примеру, приходили целые делегации с курчатовского института.
- Все смешалось в «доме Облонских» - физики, лирики…
- Иностранцы. …На этаже постоянно «присутствовали» все знающие кегебешники. Иногда эти люди находились среди посетителей приемов в нашем доме.
…Мама, несмотря на отсутствие музыкального образования, на прекрасном профессиональном уровне пела романсы, отец часто аккомпанировал ей на гитаре.
- Людской соцавангард!
…А как вы научились распознавать служителей «конторы»?
- Да, они, собственно, особо не утруждали себя конспиративной этикой. (смеется)
…В те дни, когда к нам приходили высоко поставленные иностранцы, необходимо было подготовить список. В таких случаях комитетчиками производился отсев –
кого можно было пропускать к нам, а кого нельзя. Это было не столь часто, но…
- Посетителями дома Георгия Костаки были дипломаты, видные политики Запада,
что, наверняка, вызывало много хлопот у властей.
- Помню, уже после отъезда отца, к нам приехал один американец, продемонстрировавший нам справочник с указанием мест, которые американским туристам рекомендуется посетить в Москве и в перечне всемирно известных достопримечательностей столицы Советского Союза, был приведен и наш адрес!
Я ему, помню, долго объясняла, что галереи здесь уже нет. (смеется)
Но он все-таки настоял, чтобы мы с мужем его впустили в дом.
- Частная галерея грека Костаки была одним из аномальных феноменов столицы социалистического государства. …О ее существовании знали не только власти?
- Понимаю, о чем вы. Все это никак не охранялось. Отцом в доме была установлена
какая-то сигнализация, но не подключенная к милиции. Просто, какой-то мощный звонок.
- Наподобие ревуна в бомбоубежищах?
- …Да, точно, ревун. Но, тем не менее, квартиру отца перед отъездом ограбили.
Страшный пожар на даче в Баковке в 1976 году, ограбление квартиры стали той последней каплей, подтолкнувшей отца принять решение покинуть страну.
Первыми уехали родители с братом Александром, а затем сестры.
…Решение покинуть страну было для него вынужденным. Вопрос с середины 1970-х гг. прямо стоял о безопасности всех членов семьи. Постоянные наветы, угрозы, шантаж.
Греческий паспорт – надежная защита от «оргвыводов»
- Надежной защитой от «оргвыводов» для Георгия Костаки стало его греческое гражданство, а так же работа в греческом посольстве и, затем, в канадском.
- …Свой греческий паспорт он так и не поменял. А вот его младший брат Димитрий, который это сделал в 1930-х гг., жестоко поплатился за этот свой опрометчивый шаг.
В годы сталинских репрессий посадили половину их семьи: бабушку, тетку, младшего брата отца. Им предъявили обвинение в попытке покушения на советского военачальника Семена Буденного, которого они ни разу в жизни не видели. Бабушку и тетку стараниями отца, они были в возрасте, выпустили быстро, а вот своего младшего брата ему пришлось вызволять долго. Он был молодым 19-летним мальчишкой и тихо сходил там с ума.
Но, в конце концов, приложив все свои усилия, отец его спас – дядя вернулся из Котласа.
- …Наличие «греческих документов» так и не спасло от сталинской плахи тысячи греков на юге России и, в частности, моего деда. Трагические для всех граждан страны репрессии 1937-1939 гг. подтолкнули многих, оставшихся в живых, греков подданных Греции принять решение эмигрировать в Грецию в 1939 году.
- Попытки выехать в Грецию предпринимались и нашим отцом.
Во время войны ему сказали, что он может уезжать, а семья его останется здесь.
Мама у нас русская. Всех детей отец сразу записал в греческом посольстве.
…Георгий Костаки и его русский авангард
- …Так получилось, что подданный Греции Георгий Костаки, принужденный к эмиграции из Советского Союза, уезжал не в Грецию.
…Поначалу, он не сразу определился куда уезжать. У него были планы уехать в Америку, где ему было бы легче определиться с оставшейся у него коллекцией, поскольку он долгие годы работал в канадском посольстве.
Там его знали. Он приезжал в Америку по приглашению музеев, университетов читать там лекции. В Греции же он не знал, как все это будет обстоять.
- Но, в результате, ему пришлось выбрать именно Грецию…
- Пришлось выбрать Грецию, потому что, как выяснилось, в Америке его коллекцию бы обложили ненормально большим налогом.
- Георгию Костаки разрешили вывезти порядка 20% его коллекции, а остальная часть им была подарена Третьяковке, музею древнерусской живописи…
- …Он оставил большую коллекцию музею глиняной и деревянной игрушки.
Им было куплено полностью собрание Церетели.
- Не всем миром известного Зураба Константиновича Церетели?
- Нет, не этого Церетели (смеется). Отец не считал ее своей коллекцией, поскольку купил ее готовую. Он передал все это в музей прикладного искусства, но не на Делегатской.
Я до сих пор не знаю, что с этой коллекцией, так как она давно не экспонируется.
А коллекция, поверьте мне, в своем роде, уникальная.
- Главным условием Георгия Костаки при передаче им в дар советскому государству своих коллекций было обязательное их экспонирование.
…А как, объясните мне, происходил отбор в одну (дар государству) и другую
(к вывозу) стороны? Что ему было дозволено оставить себе?
- Главной его задачей было сохранение лучших работ и передача их в музеи, потому что он не знал, что будет с тобой частью, которую он забирает с собой. Та часть, которая оставалась здесь, в Советском Союзе – это была его жизнь. Главное было ее собрать и, что очень важно, сохранить целиком. Он прекрасно понимал, что в перспективе дети могут начать все делить и …коллекции наступит конец.
- …А было ли «Завещание Георгия Костаки»?
- Завещания как такового не было. О своем решении передать коллекцию государству он сообщил по «Голосу Америки», когда был в Соединенных Штатах по приглашению тамошних университетов и музеев читать лекции по русскому авангарду.
- Выступление по «вражьему голосу» в те времена могло аукнуться выступающему.
- Ничего не «аукнулось» – он ведь сообщил, что передаст свою коллекцию государству -
Третьяковской галерее, одному из лучших русских музеев страны.
- Существуют разные точки зрения на деятельность Георгия Костаки,
не подвергающие сомнению сам факт масштабности его деяния – собрание коллекции картин художников, представляющих так называемое неофициальное направление в живописи – русский авангард. Одни исследователи его деятельности называют ее подвижнической по отношению к государству и благотворительной по отношению к художникам, прозябающим в 1940-1960-х гг. в безвестности и нищете, другие в части «по отношению к художникам» расставляют иные акценты…
- Вы знаете, одна из главных проблем, существующая для абсолютного большинства художников, которая актуальна для них и сегодня – очень трудно стать востребованным.
Даже для тех, кого можно назвать известными, раскрученными художниками.
А в то время, когда отец начал собирать картины авангард 1920-х гг., многие не понимали, что это вообще такое. В то время, поймите, эти работы не стоили никаких денег.
- То есть, тогда еще не звучали «во весь голос» Малевич, Филонов?
- Нет, о Малевиче и Кандинском, конечно, знали. Но не знали о многих десятках других художниках русского авангарда, труды которых Георгий Костаки фактически сохранил, спас для потомков. …Говорили: «Несите все это дураку греку, он все купит».
И ему несли! Но, поймите, у него не было возможностей сегодняшних новых русских.
Отец все свои деньги на это тратил. Он сам все искал и находил!
Ему показывали старые семейные чуланы, сопровождая вытаскиваемое на белый свет добро «добротным» комментарием: «…Никому не нужный хлам».
- Он открывал для мира искусства и живописи имена!
- Вне всякого сомнения! Не только открывал, но и создавал их!
…К примеру, он открыл Александра Древина. Ценилась его жена Надежда Удальцова.
Отец приехал к ним посмотреть работы Удальцовой, и, увидев картины Древина, был
в совершеннейшем восторге. И это было его открытие!
1950-е гг. Плавинский, Рабин, Краснопевцев, Вейсберг и многие другие.
1960-е гг. Владимир Яковлев, Игорь Вулох, Борис Свешников и другие.
В поколении молодых художников у отца были свои любимчики: Дмитрий Краснопевцев и Анатолий Зверев. С Дмитрием Краснопевцевым он дружил долгие годы.
К Анатолию Звереву относился как к родному сыну.
- Вспоминаю, приведенный в книге Георгия Костаки, один из показательных примеров из увлекательной истории его поисков-приобретений картин. В одном
из домов им была обнаружена картина, заменяющая «фанерой» оконное стекло.
- Это было при мне. Тогда, я еще была девчонкой, он почему-то взял меня с собой.
Мы приехали в Звенигород к какому-то родственнику Любови Поповой.
Отец знал, что у него есть какие-то ее работы.
Одна из работ Поповой была заколочена в сарае как окно.
Мы поехали с отцом искать фанеру, которую в те времена то же непросто было найти.
- То есть, с каждой приобретенной им работой, связана своя отдельная история.
…Фантастическая история с той же «Абстракцией» Родченко, которую ваш отец буквально снял со стола – она служила скатертью!
- Безусловно! И поэтому слова критики, что он этих художников якобы «обеднял», абсолютно несостоятельны. Посмотрите, и сегодня тем художникам, которые, казалось бы, продают свои работы дорого, им все равно трудно их продавать и, следовательно, непросто жить. Трудно, потому что сегодня не так много коллекционеров, готовых вложить свои деньги в произведения живописи.
- Вернемся к произведениям «русского авангарда». Интерес к этим работам присутствует и сегодня или, скажем, был явлением 1960-1980-х гг. 20-го века?
- Интерес к авангардистам есть и сегодня. Шварцман очень высоко ценится.
Вот, к примеру, Зверев, который считается очень известным художником, а отец считал его гениальным художником, но и его работы не так высоко ценятся…
- Одной из причин этого, вероятно, является та проблема, о которой мы в ходе нашего разговора с вами уже говорили – Анатолий Зверев оставил после себя огромное количество работ и …«головоломку» по определению их подлинности.
- …То ли боятся подделок, то ли оттого, что так много он «наплодил» работ.
Пока не найдут метода точного определения авторства, все это так и будет продолжаться.
- Как вы думаете, чем отличается гениальный художник от хорошего художника?
- Вы знаете, самым страшным ругательством у отца по поводу художников было слово «эпигон».
- …Подражатель.
- Да. Вот, если художник эпигон, у него нет ничего своего. Художник должен обладать индивидуальностью. У него должен быть характерный почерк, ни на что не похожий.
- Но он ведь может неосознанно быть под чьим-то влиянием!
- Может, но тогда он, и в этом случае, теряет свою суть.
О том, как спасти душу в «иные времена»
- А как все это оценивается сегодня? Аукционы «Сотбис», «Кристи».
- …Об этом мне трудно судить. Наверное, есть какие-то у них свои определенные цели. Что касается коллекционеров, то могу сказать, если человек что-либо приобретает, то у него должна присутствовать уверенность или, скажем, надежда, что цена на это приобретение будет только расти. Это вклад, скажем, в будущее - капитал.
- Благотворительности там быть не может?
- Нет, конечно. Нет, если это делается для последующей передачи в музей, то это благотворительность.
- Подарки «родной отчизне», которые делаются сегодня отдельными олигархами, воспринимаются многими, как их взносы в «копилку» «умение дружить с властью».
- Я, откровенно говоря, не знаю всей этой подоплеки.
- Как вы думаете, дореволюционные русские меценаты, совершая свои благие дела, преследовали цель дружить с властью? Третьяковы, Морозовы, Щукины…
- Думаю, что такой цели они перед собой не ставили. Наверное, тогда не было в этом необходимости.
- Сейчас же, как говорит Владимир Владимирович Познер, наступили иные времена.
- Да, точно, абсолютно иные. (смеется)
- С возрастом ко многим из нас приходит переосмысление пройденного жизненного пути. Говорю о творчестве, искусстве. Вас посещают такие мысли:
«Этим бы занималась раньше, а этим можно было не заниматься вообще».
- …Наверное, там Сверху все было расписано заранее.
- … Все отрежиссировано.
- Да, это так. Я - фаталист. От нас фактически ничего не зависит.
…Я всегда ужасно хотела рисовать.
- Вы человек честолюбивый?
- Нет, не замечала за собой такого. У меня четверо детей. Сейчас моей младшей дочери
19 лет. Начиная с 19 лет, я – мама. Это и есть главная моя доминанта. Воспитание детей –
это полноценное с ними общение. Если я чувствую, что они «пошли» куда-то не туда, то терпеливо объясняю правоту моей точки зрения. До 1994 года мои дети были, скажем, еще не взрослыми. С 1994 года я начинаю интенсивно заниматься искусством. Теперь понимаю, что это была крайняя необходимость. Иначе можно сойти с ума, если у тебя нет занятия, которому ты отдаешь всю свою жизнь.
Две мои дочери Дария и Зинаида пошли по моим стопам – занимаются графическим дизайном. Они живут в Греции. Сын, самый старший из детей, живет в Москве.
- Ваши работы находятся во многих частных коллекциях Германии, Греции, Австрии.
- И с недавнего времени в Пушкинском музее. В музее частных коллекций.
- Вот это, наверняка, и есть планка для каждого профессионального художника!
- Конечно, каждому художнику хотелось бы, чтобы его работы нравились, находились в лучших музеях и галереях страны, мира. Представляете, если писатель пишет свои труды не для того, чтобы их прочитали, а в письменный стол.
У меня сотни работ. Многие свои картины я дарю. Так же мои работы покупают.
- Ваше творчество профессионально в том смысле, является ли оно заработком средств к существованию?
- Нет, это все для души (смеется).
…Я очень много рисую для своих детей, своих друзей, друзей моих детей.
«…Το αίμα νερό δε γίνεται»
- Вернемся к нашему бренному и безмерно дорогому для нас Греческому миру.
Наталия Георгиевна, присутствует ли в вас потребность в общении со своими московскими соотечественниками, соотечественниками из мира творчества?
- Такая потребность всегда была и есть! И, думаю, как раз в этом направлении и работает Греческий культурный центр – объединении культурного потенциала греков Москвы.
- Греческая пословица гласит «Кровь водой не смешаешь» («Το αίμα νερό δε γίνεται»).
Мы, греки, интересны друг другу по определению - по группе крови!
- Это точно! …Настоящей гречанкой с большой буквы была моя бабушка Елена.
- Именно в Греции вас посетила муза Живописи!
- Да, это так. Ни здесь, в России, ни в Австрии, а в Греции!
Видимо, кровь предков дает о себе знать! Там, в Элладе, очень сильная энергетика.
Она и от афинского Акрополя идет. И в Дельфах я очень сильно это чувствую.
…Я пишу портреты простых греков и гречанок – это мощная подпитка для меня.
*************************************************************************
- …Одна из потрясающих метаморфоз, происшедшая с Георгием Костаки в последние десять лет его жизни – он предстал в новой для себя ипостаси художника!
- Год они прожили в Италии. Весь этот 1978-й год отец вел переговоры с американцами, которые, повторяю, тянули резину и, в результате, он принял-таки решение ехать в Грецию. В Греции отец начал рисовать. Там он написал маслом более 200 работ,
в основном, греческие виды, русскую деревню. Большое количество работ акварелью.
- До этого за ним числились подобные попытки «пробы кисти»?
- В 1959 году в Баковке, когда у нас жил Зверев, отец сделал несколько работ.
Но там все пробовали кисть. Сестры, я, наш брат Александр и …отец. Осталось несколько натюрмортов и пейзажей того времени. Многие из тех работ исчезли, были уничтожены во время пожара на нашей даче в Баковке, служащей запасником коллекции отца.
- Причины этого, случавшегося в 1976 г., страшного пожара были выявлены?
- Это, безусловно, были поджоги. Как водится в таких случаях, никого тогда не нашли.
Для отца это был страшнейший удар. Впервые в жизни я увидела его плачущим.
Погибло очень много хороших работ, в их числе, огромное количество зверевских работ, среди которых были и его «французские» работы.
- Поговорим о ваших самоощущениях из детства и юности от этого царства революционного авангарда и святых ликов древнерусских икон?
Не давило все это на вас – когда нет «свободного места» для иных мыслей?
- Сами понимаете, каково жить в таком окружении! Когда на стенах места белого не было видно. Тебя этот мир всецело поглощает, заставляет жить по своим канонам.
Квартиры тогда были маленькие. В Москве на Вернадского у родителей была квартира 100 кв. м и где-то площадью в 50 кв. м была квартира у сестры. До этого у нас были коммуналка, небольшие квартиры в центре Москвы, на Ленинском проспекте.
************************************************************************
- …Поддерживались ли вашим отцом отношения с коллегами-коллекционерами?
- Да, отец с ними со всеми поддерживал отношения. Обычные разговоры коллекционеров. У кого какие приобретения. …В Питере Чудновский, здесь в Москве Зданович, Соломон Шустер, Илья Зильберштейн.
- Были ли у грека Георгия Костаки в числе его друзей соотечественники?
- Единственным из его друзей греков был Дмитрий Николаевич Апазиди, с которым они дружили с юношеской поры. Он работал в посольстве Швеции, так же занимался коллекционированием икон, картин. Они с супругой и тремя сыновьями уехали в Швецию чуть раньше родителей. Дружеские отношения с Дмитрием Апазиди поддерживались отцом до конца жизни. Несколько лет назад Дмитрия Николаевича не стало.
- Сразу же по приезду в Грецию, в 1979 году, вашим отцом, наверняка, предпринимались неоднократные попытки в разговорах с чиновниками от греческой культуры определить будущее той части его коллекции, которую ему было разрешено властями Советского Союза вывезти с собой.
- Он предлагал сделать выставку, но все затягивалось, что его, безусловно, обижало.
И уже после смерти отца в 1990 году, сестра Алики возобновила переговоры по определению судьбы его коллекции. Это было выполнением его воли, чтобы коллекция не разошлась. …В 1996 году вопрос по определению ее будущего был фактически решен.
- Коллекция Костаки находится в Салониках в музее Современного искусства.
Несколько лет назад мне довелось в Москве познакомиться с нынешним директором музея Марией Цанцаноглу. Неординарный человек, посвятившая полтора десятка лет своей «творческой командировки» в России изучению работ русского авангарда. - С Марией поддерживает контакты сестра Алики.
*****************************************************************************
- Один из вопросов, который родился в процессе нашего разговора.
Давайте гипотетически представим, что ему удалось дожить до наших времен чудесных – ведь создание частных галерей в сегодняшней России обычное явление. …Чем бы занимался Георгий Дионисович Костаки в Новой России?
- Не люблю сослагательного наклонения.
Было бы исторически справедливо, если бы для коллекции Георгия Костаки в 1970-х гг. было выделено отдельно принадлежащее ей здание. Вся коллекция осталась бы в России!
…Если бы его жизнь не отравляли отдельные «товарищи».
- Ходили слухи об обещании Георгию Костаки со стороны министра культуры Екатерины Фурцевой выделить его коллекции отдельное здание.
- Не могу подтвердить эту информацию.
- …Уверен, посещение музея «Коллекция Георгия Костаки» стало бы одним из самых популярных культурных маршрутов москвичей и гостей столицы России!
- Поверьте, она стоит того, чтобы ее ежедневно видели тысячи ценителей русского авангарда. Имея такую коллекцию в запасниках и выставлять только десятую часть,
по меньшей мере, это просто обидно.
- Условием Георгия Костаки было, что его коллекция постоянно выставлялась.
- …А я, например, не вижу, чтобы она выставлялась. Висят основные, наиболее значимые работы – в общем, так сказать, контексте экспозиции Третьяковки на набережной.
*****************************************************************************
- …Поговорим о вас. Ваша судьба в профессии. В начале нашей беседы вы сказали,
что поступление в Строгановку было во многом выполнением желания вашего отца.
- Сужу по работам, представленным на моей выставке в московском доме национальностей, опосредованно это его влияние имеет продолжение и сегодня.
Отца 18 лет нет с нами, но его присутствие в моей жизни и творчестве никуда не ушло.
- На этой выставке многие ваши работы посвящены религиозно-философской теме.
- Да, религиозные сюжеты и …авангардные цвета!
- Цвета, скажу вам, потрясающие! Радужные, яркие, настраивающие на высокие мысли, проникновенно-исповедальные, вселяющие в душу благодать.
Вот этот некий религиозно-авангардистский синтез в ваших работах –
это, на мой взгляд, и есть ваше лицо, ваш узнаваемый почерк, стиль в профессии.
…Все то, что подспудно впитано вами в себя с детства – синтез удивительного мира картин и икон в доме вашего отца, известного коллекционера Георгия Костаки.
…Картины «Рождество Христово», «Пресвятая Троица».
История приближения вас в ваших работах к религиозно-философской тематике.
- …Что подвигает меня обращать свой взор к этим вечным темам, как это ко мне приходит? Сложно объяснить. Желание излить свою душу, зачастую, приходит спонтанно. К примеру, появление на свет картины «Рождество» «обязано» тому необыкновенно-непередаваемому настрою души в этот Светлый для христиан день – Рождества Христова.
- Из этого признания следует констатация, что человек вы верующий…
- Да, это так и, как мне кажется, Бог во мне был всегда. Этому, вне всяких сомнений, способствовала родная среда обитания - семья. Родители, бабушка Елена были верующими людьми и самые светлые воспоминания из детства – это празднование семейных праздников православных Пасхи и Рождества. Отдельно хочется сказать о бабушке Елене Эммануиловне. Мы все к ней относились с огромным уважением, пиететом. Она была красивым, волевым человеком. Все в загороднем доме в Баковке держалось на ней: наша родственная спайка, традиции всем вместе праздновать Рождество и Пасху. Ее не стало, и не стало всего того, о чем я вам сейчас говорила.
…Все они: родители отца, его братья Спиро, Николай, Димитрий, сестра Мария покоятся на Ваганьковском кладбище в Москве. …Ничего не проходит бесследно.
*****************************************************************************
30 июня 2008 г. Уютное летнее кафе в Александровском саду.
Просматриваем с Наталией Костаки проспект, посвященный выставке ее работ в московском доме национальностей в июне 2008 года.
Показываю автору те работы, что нашли живой радостный отклик в моей душе.
Название и содержание ее работ – это личностный «взгляд» Наталии Костаки на такие вечные категории как «любовь», «разлука», «ожидание», «искушение», «полная чаша».
«…Камо грядеши» («Куда идешь?»)
- …Вот эта самая родная среда обитания вашего детства и юности и способствует сегодняшним вашим погружениям в тонкий философский мир Природы и Человека! Борьбы человека с пороками, его извечного диалога с Люцифером (искушениями).
- Вся моя жизнь – это символ. Вот, видите – это лик Богородицы. На ее лице слезы –
еще не родив Христа, он находится в ее утробе, она знает о его Судьбе. То есть, вся моя живопись по своей сути символична. По ней можно читать, домысливать.
- Потрясающие работы - «Объятие», «Дама в шляпке».
Что-то сродни работам импрессионистов: Сезанна, Мане…
- Это не характерные для меня работы.
Меня интересуют психологические портреты людей. Там все – их мысли, раздумья, духовный мир, здоровье.
- А есть ли у вас предпочтения в отношении своих работ: «Дочери» и «падчерицы»?
- Есть такие, как и у всякого художника, работы, с которыми не хочется расставаться!
- А вот эта работа («Христина»), скорей всего, имеет свою персонификацию!
- Да, вы правы. Это дочь моей подруги в Греции. Мои дети, друзья часто просят меня написать что-нибудь для них. Они пытаются вникнуть, что там такого в этой личности, что там происходит в характере «этой Христины», что «хорошо», что «плохо».
- Каждая из ваших работ помогает вам в решении этой головоломки –
в приближении к ответу на вопросы, заданные самой темой ваших работ?
- Да, их надо рассматривать, именно, с этой точки зрения!
- Вопросы, которые задает себе каждый мыслящий человек –
«…Камо грядеши?» («…Куда идешь?»).
- Не всегда, конечно, это нам понятно. Многое для нас закрыто.
Но что-то, какие-то моменты можно прочитать.
- У вас есть свой главный жизненный девиз?
- Стараюсь придерживаться принципа «Не делай никому зла».
Хочу быть полезной своим близким, друзьям.
…Безгрешных людей нет.
Стараемся жить по заповедям.
…Вспоминаю отца. Он относился к категории людей, кто верит в Бога в душе.
Он не был воцерковленным человеком, как это сейчас принято считать: регулярно ходить в храм, иметь духовника. Не было этого, хотя он был верующим человеком.
…У меня нет духовника, хотя я регулярно прихожу в церковь и молюсь.
Вернее, он у меня был в одной из русских церквей, но недавно уехал в Германию.
Но сейчас я такого священника не нашла. Таким человеком был для меня мой учитель Владимир Иванович Гейдор, который меня готовил к поступлению в Строгановку.
Знала его с 17 лет. Он, вообще, для всех был как духовный отец. И по сей день дружу с его вдовой. Он был человеком морали и мудрости, у которого всегда можно было найти ответы на сложные вопросы жизни. Если в моей жизни что-то такое случалось, то я к нему всегда шла за советом, а не к своим родителям.
«Греческое воспитание – «хвалу и клевету приемли равнодушно»
- …Результат, скажем, нашего ортодоксального «Греческого воспитания»,
не позволявшего нам комфортно чувствовать себя в диалоге с нашими родителями.
- У нас, на самом деле, в семье были «греческие» отношения – отца с дочерью, матери с дочерью. Некоторые вопросы вообще трудно обсуждались между родителями и детьми.
- Насколько важно иметь в жизни такого мудрого наставника, к которому всегда можно обратиться за советом?
- Очень важно. К Владимиру Ивановичу приходили десятки людей.
- В вашей семье греческий язык был на слуху?
- Нет, к сожалению. Отец знал греческий достаточно хорошо. Это был, поймите, язык его семьи, на котором он общался с его матерью, братьями, сестрой. Его отец умер рано, в начале 1930-х гг. в возрасте 57 лет. Гибель в мотоциклетных гонках старшего сына Спиридона подкосила его. Папина мама, наша бабушка Елена, была человеком образованным, родом из обедневшей дворянской греческой семьи. Родители бабушки разошлись, и волею судеб она оказалась в Константинополе и, впоследствии, в Ташкенте. Где-то там они с дедом и познакомились. Отец пишет об этом в своей книге.
- Все греческие семьи были большими и дружными!
- У наших родителей нас, их детей, было четверо. Три дочери: Инна, Алики, я (Наталия)
и один сын Александр, которого, вот уже как пять лет, нет в живых.
…23 февраля 1992 года, спустя 2 года после смерти отца, не стало мамы.
- …Дети Георгия Костаки, были свободны в выборе будущей профессии?
- Сестра Алики закончила филологический факультет МГУ. Я поступила в Строгановку, что, скорей всего, было выполнением воли отца. У меня была склонность к рисованию.
На дневное отделение поступить сразу не смогла. Поступила на вечернее. Через год должна была перевестись, но скорое замужество отменило эти планы. У нас с первым моим мужем появился ребенок. …Шесть лет я отдала Строгановке. Незабываемые годы.
- …Мне запомнилось ваши слова на открытии в домнаце в декабре 2005 г. выставки работ нашего, рано ушедшего из жизни, соотечественника Никоса Мастеропулоса.
- Мы знали друг друга в молодые студенческие годы. Поймите, очень трудно во взрослой жизни поддерживать контакты из юности. Разводят жизнь, обстоятельства, компании.
К сожалению, так часто бывает. Очень мало остается рядом с тобой друзей из юности.
…Я слышала о Никосе Мастеропулосе. Знала, что он работает в монастыре, занимается мозаикой. Не знала, что он занимается эмалями. Увидела его работы на той выставке. Потрясающая работа! Да и мозаика - очень тонкая работа.
…На открытии моей выставки в димархии Кифисиас в Афинах его близкий друг
Йоргос Илиадис, тогда Коля был еще жив, выражал настоятельное желание,
чтобы мы с Мастеропуло «объединились». Я ему сказала, что мне очень нравится эмаль.
Все затянулось. Через два года из газеты я узнала, что его уже нет. Одним словом,
Николая Мастеропуло я могу с полным на то основанием назвать великим художником.
- В тот вечер в домнаце вы, Альбина Георгиевна Акритас, многие его друзья говорили о поразительной скромности художника Никоса Мастеропулоса.
Все его персональные выставки прошли после его ухода из жизни.
- Художник должен быть постоянно «на арене», в обойме. Иначе есть постоянная опасность остаться на периферии внимания коллег, ценителей живописи.
Разве что, если какой-нибудь «Костаки» вдруг вспомнит о тебе, или какой-то маститый искусствовед напишет о тебе хвалебную статью.
-...В Греции вы и ваш супруг Владимир Зажирей оказались позже всех членов семьи.
- Мы уехали в 1992 г. Мой муж является научным работником, и он не хотел уезжать.
Он занимался в институте иммунологии препаратами иммунными. У него были очень хорошие разработки.
- Вам, безусловно, было понятно, что его научные перспективы в Греции были,
что называется, туманными.
- Все это мы понимали. Но, помните, что в стране творилось в 1991 году.
Порой невозможно было купить хлеба.
- Казалось, что мы пикируем из страны «Светлое Будущее» в «Апокалипсис».
- А что нам оставалось делать? В 1993 г. попытались адаптироваться к жизни в Австрии. Там жила моя старшая сестра Инна. Но, увы, ничего у мужа там не получилось:
проблема языка, возраста. …Вот, к примеру, я учила английский в школе, институте.
Нас, наше поколение, учили так иностранным языкам, чтобы как можно меньше из нас знали их. Это сейчас все обстоит иначе. Но, тем не менее, я язык более-менее для общения знаю. А у моего мужа запасы немецкого и английского в режиме «пишу и перевожу».
…В Австрии, мы это прочувствовали, ужасный национализм – как по отношению к русским, так и по отношению к грекам. Так мы оказались в Греции.
- За 15 лет жизни в Греции достаточно, чтобы себя там ощущать органической частицей нашей исторической родины? Ощущаете ли вы себя там «своей»?
- Знаете, я себя в равной степени «своей» ощущаю и в России, и в Греции.
Здесь прожита большая часть жизни и, соответственно, друзей и знакомых больше.
А поскольку я человек совершенно не пробивной, не умеющий себя пиарить, то отсюда и причина нечастого проведения моих выставок. У меня нет качества ходить и говорить всем: «Возьмите меня». Я всегда откликаюсь, но не напрашиваюсь. Все выставки мне предлагали. Начиная от первой в галерее «Промграфика, где мне предложил выставиться мой учитель. В Греции, к примеру, мне предложили выставиться в Айон Эоне.
- …В чем рознятся русская и греческая школы живописи?
- Мне кажется, что русская школа живописи более капитальная, более основательная.
- Как вы считаете, насколько важно для художника умение себя подать, обучиться науке «уметь дружить», умение грамотно выстраивать свое благополучие?
…Согласитесь, к сожалению, во многом от всего этого отдает голой конъюктурой.
- Да, в основном, все художники, которые занимаются делом и которые из себя что-то представляют, не замечены в этих «способностях». …Иметь как Ван Гог рядышком брата, или друзей, или людей, которым понравились твои работы. Все это предопределено Свыше, и ко всему надо относиться философски спокойно.
- «…Хвалу и клевету приемли равнодушно».
- Совершенно справедливый и правильный житейский совет!
****************************************************************************
«…Он с честью выполнил свою Миссию»
- Наталия Георгиевна, заключительную часть нашего разговора посвятим
вашему легендарному отцу – Георгию Дионисовичу Костаки,
которому 5 июля 2008 г. исполнилось бы 95 лет.
…Если бы его последовательно не выталкивали из страны, принял бы он
когда-нибудь решение покинуть Советский Союз?
- До развала Советского Союза он точно никуда бы не уехал.
…Затрудняюсь сказать, жил бы он в России первой половины 1990-х гг.
- В Москву он приехал в 1986 г. , спустя восемь лет после вынужденной эмиграции из страны, по приглашению Министерства культуры в качестве почетного гостя
на открытие выставки своей коллекции в Третьяковке.
- Этому приглашению, думаю, поспособствовало письмо в министерство культуры, написанное другом моего брата Александра Андреем Андреевым и подписанное нами троими. Главное содержание того письма – на открытие выставки коллекции
Георгия Костаки было бы совершенно справедливо пригласить самого Георгия Костаки!
Если бы отец каким-то образом узнал об этом письме, то…
- «…Наследие Георгия Костаки».
- То, что он сделал, я бы назвала одним словом – подвиг.
…У него было гениальное чутье – он «чувствовал» гениальность художника.
Он открыл и спас для потомков богатейшее наследие представителей русского авангарда.
Он собирал эти работы, когда до них никому никакого дела не было, заработав от своих коллег-коллекционеров прозвище «ненормальный грек».
Решение о передаче коллекции русского авангарда Третьяковке им было принято сознательно – собранные, спасенные от гибели, картины «должны принадлежать России и русскому народу!» - позиция подлинного патриота России, грека Георгия Костаки.
…Он с честью выполнил свою Миссию, ниспосланную ему Свыше.
…Своим друзьям в Москве, возвращаясь из заграничных поездок, он говорил:
«…Там русскую душу никто понять не может. Мы русские, нам без России никак!»
Пожалуй, соглашусь с Наталией Костаки в том, что мало пользы обсуждать то, чего на самом деле не произошло. Что было бы, если письма, доведенного до отчаянья происками «злых сил», великого коллекционера русского авангарда Георгия Костаки, направленные им руководителю государства Леониду Брежневу и председателю КГБ Юрию Андропову, дошли до адресата? Остается, разве что, «с глубоким удовлетворением» принять тот факт, что с ним и членами его семьи ничего «такого» не случилось – зримая часть заслуги в этом принадлежит заместителю министра иностранных дел и коллекционеру Леониду Семенову, знавшего Юрия Андропова с юношеских лет, который то же увлекался коллекционированием. Леонид Семенов с огромным уважением относился к Георгию Костаки. В том, что с ним ничего не произошло, это, наверняка, заслуга его самого –
его знали во всем мире, с ним дружили многие известные деятели советской культуры.
К чему лишний раз будоражить мировое общественное мнение!
…Это, в конце концов, заслуга высокой репутации Георгия Костаки.
Соотечественникам известного коллекционера остается возрадоваться, например, тому факту, что те двадцать процентов коллекции Костаки, 1275 наименований, разрешенные
к вывозу из страны Министерством культуры Советского Союза, оказались в Греции!
Готовы подписаться под словами министра культуры Греции Элисавет Папазои, сказанными ею после заключения правительством, министерством культуры Греции сделки с наследниками известного коллекционера:
«Приобретение одной из наиболее важных художественных коллекций 20-го века должно поместить Грецию на карту современного искусства».
Готовы от имени сотен тысяч греков сказать слова благодарности правительству Греческой республики, министру культуры Греции (в 1990-х гг., 2001-2004 гг.) Эвангелосу Венизелоссу, проявившему политическую волю в определении будущего
этой «греческой» части коллекции Георгия Костаки.
Музей в Салониках – единственный музей в мире Русского авангарда!
Благодаря стараниям правительства Греции в 1995-1996 гг. в Афинах состоялось единственное «воссоединение» греческой и российской частей коллекции Костаки.
…В эти дни большая часть коллекции Костаки Государственного музея
Современного искусства в Фессалониках экспонируется в Кикладском музее в Афинах.
5 июля 2008 г. легендарному коллекционеру Георгию Костаки исполнилось бы 95 лет
Лучшим подарком к его 100-летию стало бы выделение властями России
(правительством, министерством культуры) для Третьяковской галереи отдельного здания, предназначенного «Музею Русского авангарда - Коллекции Георгия Костаки».
…Георгий Костаки с честью и достоинством выполнил перед Государством Российским, возложенную на него Историей, Миссию. Необходимо, чтобы и Государство Российское по достоинству оценило этот Дар патриота России грека Георгия Дионисовича Костаки.
Никос СИДИРОПУЛОС
КОММЕНТАРИИ
Форум для отзывов 11 не существует.
