Встреча с прошлым
19.03.2006 13:00
Делать мне в Катерини было нечего. Расстроенная и разочарованная, я медленно брела по городу. Мысли мои были где-то совсем далеко от настоящего: ностальгия по прошлому дико врывается в мое сознание, стоит лишь остаться один на один с собой. Пребывая далеко за пределами действительности, я вдруг ясно почувствовала, что кто-то осторожно прикасается к моему плечу: «София, вы меня узнаете?»
Оглянувшись, увидела красивую молодую женщину. Она смотрела на меня, как верующий человек смотрит на икону... И вдруг, неожиданно, схватив мои руки, начала целовать их. Я шарахнулась от нее, брезгливо вытирая руки носовым платком: терпеть не могу, когда ко мне прикасаются незнакомые люди, а особенно, когда они проявляют ко мне неожиданный интерес.
- Что с вами, девушка? – строго спросила я, - идите своей дорогой, вы обознались.
- А разве вы не София? Разве мы не встречались с вами в ноябре 1992 года в горах? Вспомните: Грузия... Война в Сухуми... Мы, сухумцы, спасаемся через перевал – бежим от смерти. А вы – добровольцы из киностудии «Грузия-фильм» и солдаты из армии «оппозиции» - помогаете людям пройти эту дорогу. Разве настоящий человек может забыть своего спасителя? Нет! Вас я никогда не забуду. Я та самая Вика... с мертвым ребенком на руках.
Слово «мертвый» было произнесено как-то загадочно и почти весело.
Разумеется, я помнила ту ужасную историю. Я помнила эту страшную заснеженную дорогу жизни и смерти. Жизни – потому, что она спасла сотни людей. Смерти – потому что ей не удалось спасти другую сотню людей от безжалостного холода и коварного голода.
Дорога Жизни и Смерти
Когда до киностудии «Грузия-фильм» дошли слухи, что жители разгромленного Сухуми бегут из города, спасаясь через заснеженный перевал, и что часть военных брошена на их спасение, мы, добровольцы, присоединились к ним.
Помню тот момент, когда, долетев до перевала и выйдя из вертолета, я сразу же провалилась в огромный сугроб и наткнулась на что-то мягкое. В ужасе я закричала. На мой крик прибежали молодой солдат и грузинка-врач Манана, с которыми я познакомилась в вертолете.
Этим «мягким комком» оказалась молодая женщина, почти ребенок, с крохотной малюткой на руках. Она спала, ребенок молчал.
Он был холодный и не подавал признаков жизни. «Ребенок мертв», - прошептала мне Манана, - «нужно забрать его от матери». Но молодая мать по имени Вика билась в истерике, впиваясь руками в безжизненное тело дочурки. «Это моя Катенька, это моя доченька! Посмотрите на ее родимое пятно на щечке! Видите, оно напоминает букву К. Поэтому мы с мужем назвали ее Катенькой. Мужа убили в Сухуми, так не забирайте же у меня дочь!»
Я обняла Вику, стала нежно гладить ее по голове, приговаривая: «Девочку твою нужно срочно везти в больницу. В вертолете есть место только для больных, раненых и стариков. Видишь, вертолет маленький, а ноги у нас с тобой здоровые. Мы с тобой пойдем в Тбилиси пешком, по дороге помогая другим людям. Пока мы дойдем до Тбилиси, твоя Катенька выздоровеет и ты ее заберешь из больницы». Так тихо и трепетно я уговаривала молодую гречанку Викторию Ксандопуло послушаться меня и отдать девочку в руки Мананы. Вика мне поверила...
Долгие дни и ночи, мы, как голодные и дикие волки, пробирались по заснеженным тропам к теплу. Последний перевал Вика не выдержала и потеряла сознание у меня на руках. Вот так мы с ней и расстались. Ее унес вертолет, а я уехала на грузовике, вместе со своими друзьями, солдатами и беженцами.
По приезду в Тбилиси, я пыталась разыскать Вику, но в силу других, не менее серьезных обстоятельств, сделать этого я не смогла.
И вот теперь здесь, в Греции, в Катерини, передо мной стояла красивая, здоровая и веселая женщина, которая говорила мне, что она и есть та самая голодная и полумертвая Вика, которую я так заботливо укладывала на носилки и сопровождала до военного вертолета.
Да – это действительно была она. Мне было трудно в это поверить. Тогда из ледяного сугроба на меня смотрели эти же самые серые, с поволокой, глаза. Правда, в тот жуткий час в них отражалась смерть, а теперь они светятся жизнью и счастьем.
Я подошла к Вике, обняла ее и, почти по матерински, сказала:
- Теперь я узнала тебя, девочка. Как же ты живешь, родная моя? Расскажи ... пожалуйста. Мы сели на скамью в небольшом парке, и я услышала вот такую необыкновенную историю.
Рассказ Вики
Очнулась я только в больнице. Ничего серьезного у меня не было. Просто организм был истощен, а душа надорвана.
Девочку свою я не нашла. Врачей по имени Манана в Тбилисе много. Добровольцев – тоже много. Да и в лицо я ее совсем не помнила. Я даже не помнила – молодая она или старая.
Все мои поиски ни к чему не привели. В это время греки уезжали в Грецию. Я же решила – до последнего вздоха искать свою Катеньку.
Прошло 3 года...
Однажды мне приснилась моя девочка. Она звонко смеялась и, протягивая ко мне ручки, звала меня: «Мама, мамочка, я в Греции. Я тебя жду. Приезжай!»
Я никогда не верила снам, но этот сон заставил меня сделать все документы и выехать в Грецию. «Может быть и правда, что моя Катенька где-то там, в далекой Греции», - решила я. Но Греция большая, куда податься, где найти свое пристанище? Я не знала, пока не услышала, что где-то под Салоники, есть такой город – Катерини.
Решение пришло сразу: «Вот где я буду искать свою дочь». Все мои родные и близкие считали, что у меня «крыша поехала» и отказались жить со мной рядом. Я же поселилась здесь, нашла работу и стала ждать.
Я работала у очень богатых людей, убирала огромный особняк. Готовила и накрывала на стол. За детьми смотрела пожилая грузинка, звали ее Манана. Как-то раз, глубокой ночью, я услышала, что в доме неспокойно. Кто-то бегал по коридору и слышался плач маленького Костаки. Я, конечно же, вскочила с постели и вышла, чтобы узнать, не нужна ли моя помощь. Оказывается, у Костаки была высокая температура и дышал ребенок с трудом. Хозяин стал нервно одеваться, чтобы отвезти ребенка в больницу. Манана обычно не оставалась на ночь – у нее была семья, и она работала только днем. Но в этот день, хозяева попросили ее остаться, так как они надолго задерживались в Салониках. Так вот, когда хозяин нервно искал ключи от машины, к нему подошла Манана и сказала: «Не нервничайте, у вашего ребенка ангина. Я врач-педиатр и я окажу ему первую помощь, а утром вы его отвезете в больницу. Сейчас лучше ему лежать в кровати. Ему нужно тепло». Манану в доме любили и доверяли ей. Уже два года, как она ухаживала за этими греческими детьми.
Пожилая грузинка свое дело знала прекрасно. Чувствовалась рука профессионала. Костаки успокоился и заснул.
А утром, за чашкой кофе, я сказала ей, что у меня тоже была знакомая врач по имени Манана. И рассказала ей всю свою историю. Манана слушала мня, крепко сжимая кофейную чашку в руках, и вдруг заторопилась. Сказав хозяину, что вернется через час – она исчезла. Ни через час, ни через два она не пришла. Поздним вечером следующего дня в прихожей зазвонил телефон. В доме я была одна, и мне пришлось ответить. Это была она.
- Послушай, Вика, - раздался взволнованный голос, возьми ручку и запиши адрес. Я тебя жду.
Я хотела возразить ей. Хотела сказать, что сейчас не могу уйти. Но Манана бросила трубку. Ничего не понимая, я закрыла дом и пошла по назначенному адресу.
Манана ждала меня на пороге своей квартиры, прижимая к своей груди маленькую девочку лет четырех, она прямо смотрела мне в глаза. Затем, еще сильнее прижав к себе ребенка, она сухо и почти жестоко проговорила:
- Только в больнице я поняла, что твою дочь можно спасти. И я ее спасла. Я искала тебя три года. И, наконец, нашла. Вот, видишь, у нее на щечке буква К.
Я смотрела на щечку своей девочки и чувствовала, как земля уходит из-под моих ног.
Придя в себя, обнаружила, что лежу в чистой аккуратной комнате. На кровати, рядом со мной, сидела Манана, прикладывая холодный компресс к моей голове. А за накрытым праздничным столом – красивый седой грузин с маленькой девочкой на руках. Малютка теребила его за серебренную шевелюру и приговаривала: «Папа, гулять, папа гулять».
Да... теперь я абсолютно счастлива. Живем мы сейчас вместе. У моей дочери две мамы и один папа. Манана и Гиви собрали немного денег, чтобы вернуться в Грузию. Но не думаю, что они в силах оставить свою единственную дочь и уехать на родину. Они бездетны, и Катерина - их единственный смысл в жизни...
Вика закончила свой рассказ и, вытирая слезы, с улыбкой сказала:
- Пойдем, я познакомлю тебя с Гиви и Катей, а Манана будет очень рада тебя увидеть.
Да, дорогие читатели, в этот вечер мы так напились на радостях, что в Салоники я вернулась только на следующий день.
София Паниду
Встреча с прошлым
В город Катерини я приехала, чтобы встретиться со своей землячкой из Казахстана – Светланой Константиниду. Светлана - художница. Имеет учеников и скоро состоится ее первая выставка. Мне очень захотелось написать о ней очерк, чтобы познакомить читателей нашей газеты с талантливым человеком. Но встреча не состоялась: Светлана неожиданно заболела и вылетела в Москву.Делать мне в Катерини было нечего. Расстроенная и разочарованная, я медленно брела по городу. Мысли мои были где-то совсем далеко от настоящего: ностальгия по прошлому дико врывается в мое сознание, стоит лишь остаться один на один с собой. Пребывая далеко за пределами действительности, я вдруг ясно почувствовала, что кто-то осторожно прикасается к моему плечу: «София, вы меня узнаете?»
Оглянувшись, увидела красивую молодую женщину. Она смотрела на меня, как верующий человек смотрит на икону... И вдруг, неожиданно, схватив мои руки, начала целовать их. Я шарахнулась от нее, брезгливо вытирая руки носовым платком: терпеть не могу, когда ко мне прикасаются незнакомые люди, а особенно, когда они проявляют ко мне неожиданный интерес.
- Что с вами, девушка? – строго спросила я, - идите своей дорогой, вы обознались.
- А разве вы не София? Разве мы не встречались с вами в ноябре 1992 года в горах? Вспомните: Грузия... Война в Сухуми... Мы, сухумцы, спасаемся через перевал – бежим от смерти. А вы – добровольцы из киностудии «Грузия-фильм» и солдаты из армии «оппозиции» - помогаете людям пройти эту дорогу. Разве настоящий человек может забыть своего спасителя? Нет! Вас я никогда не забуду. Я та самая Вика... с мертвым ребенком на руках.
Слово «мертвый» было произнесено как-то загадочно и почти весело.
Разумеется, я помнила ту ужасную историю. Я помнила эту страшную заснеженную дорогу жизни и смерти. Жизни – потому, что она спасла сотни людей. Смерти – потому что ей не удалось спасти другую сотню людей от безжалостного холода и коварного голода.
Дорога Жизни и Смерти
Когда до киностудии «Грузия-фильм» дошли слухи, что жители разгромленного Сухуми бегут из города, спасаясь через заснеженный перевал, и что часть военных брошена на их спасение, мы, добровольцы, присоединились к ним.
Помню тот момент, когда, долетев до перевала и выйдя из вертолета, я сразу же провалилась в огромный сугроб и наткнулась на что-то мягкое. В ужасе я закричала. На мой крик прибежали молодой солдат и грузинка-врач Манана, с которыми я познакомилась в вертолете.
Этим «мягким комком» оказалась молодая женщина, почти ребенок, с крохотной малюткой на руках. Она спала, ребенок молчал.
Он был холодный и не подавал признаков жизни. «Ребенок мертв», - прошептала мне Манана, - «нужно забрать его от матери». Но молодая мать по имени Вика билась в истерике, впиваясь руками в безжизненное тело дочурки. «Это моя Катенька, это моя доченька! Посмотрите на ее родимое пятно на щечке! Видите, оно напоминает букву К. Поэтому мы с мужем назвали ее Катенькой. Мужа убили в Сухуми, так не забирайте же у меня дочь!»
Я обняла Вику, стала нежно гладить ее по голове, приговаривая: «Девочку твою нужно срочно везти в больницу. В вертолете есть место только для больных, раненых и стариков. Видишь, вертолет маленький, а ноги у нас с тобой здоровые. Мы с тобой пойдем в Тбилиси пешком, по дороге помогая другим людям. Пока мы дойдем до Тбилиси, твоя Катенька выздоровеет и ты ее заберешь из больницы». Так тихо и трепетно я уговаривала молодую гречанку Викторию Ксандопуло послушаться меня и отдать девочку в руки Мананы. Вика мне поверила...
Долгие дни и ночи, мы, как голодные и дикие волки, пробирались по заснеженным тропам к теплу. Последний перевал Вика не выдержала и потеряла сознание у меня на руках. Вот так мы с ней и расстались. Ее унес вертолет, а я уехала на грузовике, вместе со своими друзьями, солдатами и беженцами.
По приезду в Тбилиси, я пыталась разыскать Вику, но в силу других, не менее серьезных обстоятельств, сделать этого я не смогла.
И вот теперь здесь, в Греции, в Катерини, передо мной стояла красивая, здоровая и веселая женщина, которая говорила мне, что она и есть та самая голодная и полумертвая Вика, которую я так заботливо укладывала на носилки и сопровождала до военного вертолета.
Да – это действительно была она. Мне было трудно в это поверить. Тогда из ледяного сугроба на меня смотрели эти же самые серые, с поволокой, глаза. Правда, в тот жуткий час в них отражалась смерть, а теперь они светятся жизнью и счастьем.
Я подошла к Вике, обняла ее и, почти по матерински, сказала:
- Теперь я узнала тебя, девочка. Как же ты живешь, родная моя? Расскажи ... пожалуйста. Мы сели на скамью в небольшом парке, и я услышала вот такую необыкновенную историю.
Рассказ Вики
Очнулась я только в больнице. Ничего серьезного у меня не было. Просто организм был истощен, а душа надорвана.
Девочку свою я не нашла. Врачей по имени Манана в Тбилисе много. Добровольцев – тоже много. Да и в лицо я ее совсем не помнила. Я даже не помнила – молодая она или старая.
Все мои поиски ни к чему не привели. В это время греки уезжали в Грецию. Я же решила – до последнего вздоха искать свою Катеньку.
Прошло 3 года...
Однажды мне приснилась моя девочка. Она звонко смеялась и, протягивая ко мне ручки, звала меня: «Мама, мамочка, я в Греции. Я тебя жду. Приезжай!»
Я никогда не верила снам, но этот сон заставил меня сделать все документы и выехать в Грецию. «Может быть и правда, что моя Катенька где-то там, в далекой Греции», - решила я. Но Греция большая, куда податься, где найти свое пристанище? Я не знала, пока не услышала, что где-то под Салоники, есть такой город – Катерини.
Решение пришло сразу: «Вот где я буду искать свою дочь». Все мои родные и близкие считали, что у меня «крыша поехала» и отказались жить со мной рядом. Я же поселилась здесь, нашла работу и стала ждать.
Я работала у очень богатых людей, убирала огромный особняк. Готовила и накрывала на стол. За детьми смотрела пожилая грузинка, звали ее Манана. Как-то раз, глубокой ночью, я услышала, что в доме неспокойно. Кто-то бегал по коридору и слышался плач маленького Костаки. Я, конечно же, вскочила с постели и вышла, чтобы узнать, не нужна ли моя помощь. Оказывается, у Костаки была высокая температура и дышал ребенок с трудом. Хозяин стал нервно одеваться, чтобы отвезти ребенка в больницу. Манана обычно не оставалась на ночь – у нее была семья, и она работала только днем. Но в этот день, хозяева попросили ее остаться, так как они надолго задерживались в Салониках. Так вот, когда хозяин нервно искал ключи от машины, к нему подошла Манана и сказала: «Не нервничайте, у вашего ребенка ангина. Я врач-педиатр и я окажу ему первую помощь, а утром вы его отвезете в больницу. Сейчас лучше ему лежать в кровати. Ему нужно тепло». Манану в доме любили и доверяли ей. Уже два года, как она ухаживала за этими греческими детьми.
Пожилая грузинка свое дело знала прекрасно. Чувствовалась рука профессионала. Костаки успокоился и заснул.
А утром, за чашкой кофе, я сказала ей, что у меня тоже была знакомая врач по имени Манана. И рассказала ей всю свою историю. Манана слушала мня, крепко сжимая кофейную чашку в руках, и вдруг заторопилась. Сказав хозяину, что вернется через час – она исчезла. Ни через час, ни через два она не пришла. Поздним вечером следующего дня в прихожей зазвонил телефон. В доме я была одна, и мне пришлось ответить. Это была она.
- Послушай, Вика, - раздался взволнованный голос, возьми ручку и запиши адрес. Я тебя жду.
Я хотела возразить ей. Хотела сказать, что сейчас не могу уйти. Но Манана бросила трубку. Ничего не понимая, я закрыла дом и пошла по назначенному адресу.
Манана ждала меня на пороге своей квартиры, прижимая к своей груди маленькую девочку лет четырех, она прямо смотрела мне в глаза. Затем, еще сильнее прижав к себе ребенка, она сухо и почти жестоко проговорила:
- Только в больнице я поняла, что твою дочь можно спасти. И я ее спасла. Я искала тебя три года. И, наконец, нашла. Вот, видишь, у нее на щечке буква К.
Я смотрела на щечку своей девочки и чувствовала, как земля уходит из-под моих ног.
Придя в себя, обнаружила, что лежу в чистой аккуратной комнате. На кровати, рядом со мной, сидела Манана, прикладывая холодный компресс к моей голове. А за накрытым праздничным столом – красивый седой грузин с маленькой девочкой на руках. Малютка теребила его за серебренную шевелюру и приговаривала: «Папа, гулять, папа гулять».
Да... теперь я абсолютно счастлива. Живем мы сейчас вместе. У моей дочери две мамы и один папа. Манана и Гиви собрали немного денег, чтобы вернуться в Грузию. Но не думаю, что они в силах оставить свою единственную дочь и уехать на родину. Они бездетны, и Катерина - их единственный смысл в жизни...
Вика закончила свой рассказ и, вытирая слезы, с улыбкой сказала:
- Пойдем, я познакомлю тебя с Гиви и Катей, а Манана будет очень рада тебя увидеть.
Да, дорогие читатели, в этот вечер мы так напились на радостях, что в Салоники я вернулась только на следующий день.
София Паниду
КОММЕНТАРИИ
Форум для отзывов 11 не существует.
